Как-то я поймала Лягусика за сочинением письма Запердолину. Разумеется, это было объяснение в любви. Я отняла у подружки-сестрички эту политую слезами грамоту и настрого ей запретила подобные эксперименты. Может, Запердолин тайно влюблен в Яшу, а Яша – в Запердолина? Может, они уже в следующем романе объяснятся, а два романа спустя поженятся? А тут – Лягусик со своими страданиями!

И ведь каждый раз после удара Яша собирается с силами и продолжает следствие! Боюсь, что у нас с Лягусиком так просто не получится, для этого нужно иметь какую-то особенную голову.

Но, с другой стороны, так хочется, чтобы случилось преступление, чтобы мы с Лягусиком его расследовали, а потом вместе написали роман, и я отнесла бы его Яше Квасильевой!

Очевидно, она действительно обдумывала детектив, потому что чуть не свалилась с крыши. А потом наверх поднялась горничная, и Яша удалилась вместе с ней.

– Ужинать пошла, – догадалась Лягусик.

– А странно, что она не курила.

Из-за любимых сигарет Квасильевой «Голуаз» мы чуть было не приобщились к никотину. Но Лягусик органически не переносила табачного дыма, и все восемь попыток освоить «Голуаз» кончились печально. Я же в детстве курила все, что горит, и худо мне стало только от резиновой мелкой стружки, которую мы наскребли со старой шины. Я бы справилась с «Голуазом», но ведь Яша курит его целыми блоками, если ей подражать всерьез – никакой зарплаты не хватит. Иногда мне даже кажется, что она вставляет в рот по три-четыре сигареты сразу, чтобы осилить то бешеное количество блоков, которое покупает в каждом романе.

– Может, бросила? – предположила Лягусик.

– Да ты что?!